Игротерапия это в психологии

Одышка

Психоаналитическая игровая психотерапия

«…дети повторяют в игре все то, что в жизни производит на них большое впечатление, что они могут при этом отрегулировать силу впечатления и, так сказать, сделаться господами положения. Но, с другой стороны, достаточно ясно, что вся их игра находится под влиянием желания, доминирующего в их возрасте, — стать взрослым и делать так, как это делают взрослые».

https://www.youtube.com/watch?v=https:accounts.google.comServiceLogin

Использовать игру в психоанализе детей впервые начала Г. Хук-Хельмут, став пионером в этой области. По мнению историков психоанализа, исследования Г. Хук-Хельмут во многом предвосхитили развитие взглядов А. Фрейд и М. Кляйн, но были незаслуженно забыты. В своих работах Г. Хук-Хельмут подчеркивала роль игры в жизни ребенка, рассматривая игру как один из методов психоанализа, но никогда не говоря об «игровой терапии».

В дальнейшем идеи применения игры в детском психоанализе получили свое развитие в работах М. Кляйн и А. Фрейд. Они обе применяли игру при работе с детьми, но при этом и понимание содержания игры, и техника работы с игрой были у них различны. М. Кляйн и А. Фрейд определили два подхода к пониманию игры и к ее использованию в детской психотерапии. Несмотря на то, что оба подхода основывались на понятиях психоанализа, это разделение сохраняется до настоящего времени.

Применяя игру в психоанализе с детьми, М. Кляйн исходила из предположения, что игровые свободные действия ребенка являются символическим выражением содержания психики, бессознательных желаний и фантазий, то есть аналогом свободных ассоциаций — основного метода психоанализа. По мнению М. Кляйн, в игре происходит экстернализация внутренних конфликтов, они таким образом смягчаются и становятся более переносимыми, то есть функцией игры является избавление от преследующих внутренних состояний. М.

Для того чтобы облегчить выражение фантазий, М. Кляйн предлагала детям набор игрушек, каждому свой собственный. Игрушки каждого ребенка хранились отдельно, в отдельном ящичке с замком, и ребенок знал, что это его игрушки, и что о них знают только терапевт и он сам. Это создавало интимные, доверительные отношения между терапевтом и ребенком. По мнению М.

Игротерапия это в психологии

Кляйн, важно использовать маленькие, простые, немеханические игрушки, поскольку они дают возможность ребенку выражать широкий спектр фантазий и переживаний. Это не только фигурки людей, но и другие игрушечные предметы, которые позволяют играть в магазин, в доктора, в школу и т.д., а также краски, бумага, ножницы, баночка с водой.

В игре ребенок часто берет на себя роль взрослого. При этом он может и демонстрировать, как взрослые (родители) ведут себя по отношению к нему, и как должны себя вести. Отношение к игрушкам дает очень важный материал для анализа. По мнению М. Кляйн, перенос более явно может проявляться в отношениях с игровыми предметами, чем с психотерапевтом. Ребенку нужно позволить выражать в игре свои эмоции и фантазии так, как они возникают.

Работа аналитика заключается, прежде всего, в том, что он интерпретирует игровые действия ребенка, тем самым давая им дальнейшее направление, как это происходит при интерпретации свободных ассоциаций у взрослых. Кляйн наблюдала за игрой ребенка и довольно активно принимала в ней участие. По сути, это был новый сеттинг, который включал игрушки и реальные объекты.

Она интерпретировала элементы игры, исходя из их символических значений, давала исчерпывающие, прямые интерпретации бессознательного материала игры. На языке, понятном ребенку, она говорила прямо о любовных и сексуальных отношениях, об агрессивности и т.д. Она интерпретировала отношения между объектами как психологическое содержание психики.

Игровое пространство и отношения между объектами можно было рассматривать как некую презентацию «внутреннего мира». При этом М. Кляйн подчеркивала, что не допускает случайных интерпретаций детской игры. Только если один и тот же психический материал ребенок выражает с помощью различных версий, с помощью различных средств (игрушек, воды, рисунка и т.д.

А. Фрейд принципиально не соглашалась с таким прямым сопоставлением игры со свободными ассоциированием. Поскольку, по ее мнению, у ребенка игра не детерминирована целевыми представлениями, как это происходит в анализе у взрослых, то неверно отождествлять все игровые действия и свободные ассоциации. Следовательно, игра может предполагать другую трактовку, а именно, игровые действия могут и не являться символическим выражением бессознательного материала, а могут отражать реальные впечатления ребенка. А.

Фрейд была противницей интерпретации игры также и потому, что с ее точки зрения, глубокие интерпретации создают риск сексуализации материала ребенка. А. Фрейд не поощряла использование регрессивных материалов в игре. Она использовала игру для развития терапевтического альянса с ребенком, для диагностики, понимания его отношений с реальным миром, а также как условие катарсиса. Идеи А. Фрейд в настоящее время развиваются ее последователями в «школе Анны Фрейд».

Особый взгляд на игру, на ее роль в развитии ребенка и в психоаналитическом процессе представлен в работах Д. Винникотта. Игра, согласно Винникотту, происходит в «переходном» безопасном пространстве между внутренним и реальным миром. Игровое пространство не относится ни к внутренней, психической реальности, ни к внешней реальности, оно находится вне индивида, являясь как бы «мостиком» между ними. Пространство игры есть третья область, третья реальность.

В безопасном пространстве игры ребенок может пытаться реализовать свои желания, искать, пробовать, быть креативным. Игра — это разновидность творческого процесса, который возможен в безопасном потенциальном пространстве между «Я» и «не-Я», она является выражением истинной Самости ребенка.

В игре ребенок манипулирует внешними объектами и явлениями и вносит в выбранные внешние явления чувства и смыслы из своего воображаемого мира. Возбуждение, слишком высокая тревога, инстинктивные влечения — главная угроза для игры и для «Я» ребенка, они разрушают игру. Д. Винникотт, говоря о значимости игры, подчеркивал ее продуктивный, позитивный характер, в отличие от М. Кляйн, которая делала акцент на деструктивность игры, на бессознательные болезненные фантазии, которые проявляются в игре.

https://www.youtube.com/watch?v=ytdev

«Психотерапия — там, где перекрываются пространство игры пациента и пространство игры терапевта. Психотерапия — это когда два человека играют вместе. Следовательно, там, где игра невозможна, работа терапевта направлена на то, чтобы перевести пациента из состояния, когда он не может играть, в состояние, когда он может это делать».

В игре ребенок осознает себя как отдельного человека, он может вступать в партнерские отношения и существовать как отдельная единица, не как нагромождение защит, а как переживание «Я ЕСТЬ, Я живу, Я — это Я». Согласно Винникотту, игра сама по себе является терапией. Следовательно, проявление заботы о том, чтобы ребенок научился играть, уже представляет собой терапию.

Хотя Винникотт использовал интерпретации игры, он в то же время подчеркивал, что слишком частое обращение к интерпретациям может подавить потребность ребенка к проявлению своих творческих способностей, к самовыражению. «Вторгаться» в пространство игры с интерпретациями нужно очень осторожно, поскольку интерпретация является продуктом собственного воображения психоаналитика.

* * *

Таким образом, в психоанализе игра рассматривается как символическая деятельность, в которой ребенок, являясь свободным от давления со стороны социального окружения, выражает в символической форме бессознательные желания и фантазии. С помощью игрушек, игровых действий и ролей ребенок экстериоризирует психическое содержание, свой внутренний мир, в игре отражается качество объектных отношений.

Согласно О’Коннору, игра в психоаналитической терапии представлена в трех функциях. Прежде всего, она позволяет психоаналитику установить контакт с ребенком. Во-вторых, игра дает возможность психоаналитику наблюдать ребенка и получать информацию, на основании которой он может выдвигать интерпретации.

И наконец, игра является посредником при взаимодействии ребенка и психоаналитика, то есть не только ребенок через игру предоставляет психотерапевту информацию, которую он не может передать другим способом, но и психотерапевт через игру передает информацию ребенку. Это так называемая «интерпретация внутри игры», когда терапевт дает интерпретацию не самому ребенку, а героям или объектам игры.

Принадлежности для игры (игрушки и материалы) в психоанализе должны быть ограничены, чтобы материал, который предоставляет ребенок, не «загрязнялся» внешним содержанием.

Игровая терапия отношений

Появление в начале 1930-х гг. игровой терапии отношений связано с именами Д. Тафт и Ф. Аллена. В дальнейшем развитие этого подхода было осуществлено К. Мустакасом. В игровой терапии отношений акцент перенесен с исследования бессознательного и истории жизни ребенка на развитие отношений в системе «терапевт — клиент».

Теоретическими истоками этого подхода послужили идеи О. Ранка о важности родовой травмы в развитии личности. Ранк отказался от исследования прошлого опыта в ходе терапии и сфокусировал внимание на текущих проблемах пациента и анализе отношений пациента и аналитика в реальном времени, «здесь-и-сейчас».

Тафт и Аллен переработали идеи Ранка для игровой терапии с детьми. Они исходили из того, что родовая травма негативно влияет на способность ребенка формировать подлинные отношения с другими людьми, у него существуют проблемы в отделении от первичного объекта, заботящегося о нем. Ребенок либо не может преодолеть эту связь и попадает в зависимость от другого человека, либо оказывается в изоляции, становится неспособным доверять другим.

В безопасных условиях терапевтической сессии, с помощью терапевта ребенок устанавливает с ним глубокие доверительные отношения. В рамках этих отношений терапевт проявляет глубокий интерес ко всем личностным особенностям ребенка и его индивидуальности, дает почувствовать ребенку, что он интересен ему как личность, его задача — «вместе с ребенком прочувствовать, понять и постичь то, что ребенок переживает».

Опыт безопасных отношений с терапевтом становится основой для построения отношений с другими людьми. Если такие отношения созданы, то у ребенка возникает адекватное самопринятие, ясное представление о своих чувствах и ощущение того, что он важен терапевту и что он может существовать в системе отношений с другими людьми, которые обладают своими, особенными качествами.

https://www.youtube.com/watch?v=ytcopyright

Таким образом, в игровой терапии отношений в фокусе внимания оказывается создание эмоциональных отношений между терапевтом и ребенком, которые обладают исцеляющей силой.

Принципиально важным в этом подходе является отношение к ребенку как к личности, обладающей внутренней силой, способной управлять собственным поведением.

Терапевт помогает ребенку выразить чувства, понять свои мысли и переживания, способствует тому, чтобы ребенок осознал себя любящим и любимым существом. Это недирективный подход, то есть здесь терапевт не направляет процесс, а следует за ребенком. В ходе терапии ребенок принимает на себя ответственность за процесс роста.

В отличие от психоаналитической терапии, где акцент делается на анализ прошлого, терапия отношений сфокусирована на сегодняшних, актуальных отношениях, прошлый опыт не анализируется. Иногда применяются интерпретации и объяснения, но ни правила, ни содержание игры не интерпретируются. Терапевтическая ситуация воспринимается как непосредственно переживаемый опыт.

К. Мустакас осуществил развитие игровой терапии отношений, выявил закономерности и особенности терапевтического процесса при работе с разными категориями детей. «Ощущение человеком связи между ним и кем-то другим — непременное условие индивидуального развития», — эти слова К. Мустакаса отражают главный принцип игровой терапии отношений.

Игровая терапия отношений по своей философии, целям и практике выражает экзистенциальный подход в психотерапии. По своей экзистенциальной природе она очень близка к недирективной игровой терапии, центрированной на клиенте. Но в клиент-центрированном подходе акцент делается не на сами отношения, а на терапевта и ребенка как на отдельные личности, в то время как в терапии отношений «отношения — это и средство, и цель».

Недирективная игровая терапия, центрированная на клиенте / ребенке

Недирективная игровая терапия, центрированная на клиенте, как отдельное направление появилась в конце 1940-х — начале 1950-х гг. Ее основателем является В. Экслайн. В дальнейшем этот подход был развит Г. Лэндретом и получил название недирективной игровой терапии, центрированной на ребенке. Эта терапия основана на принципах клиент-центрированной психотерапии К. Роджерса.

С точки зрения этой концепции, причиной проблем и нарушений у ребенка является «вредность» окружающей среды. Если среда неадекватно отвечает на потребности ребенка, вынуждает его отказаться от чего-то в себе, то, принимая чужие ценности, ребенок начинает вести себя в соответствии не со своими интенциями, а с ожиданиями окружающих.

У него формируется ложное «Я», неконгруэнтное его сущности, его идеальному представлению о себе. Такая неконгруэнтность, по мнению Роджерса, является источником всех психологических проблем ребенка. Цель психотерапии, центрированной на клиенте — воссоединение личности и опыта, устранение самоотчуждения.

Эту модель психотерапии В. Экслайн перенесла на детей. Ею была разработана недирективная техника игровой терапии. Игра в недирективной, центрированной на клиенте психотерапии рассматривается как естественное средство самовыражения, она предоставляет ребенку возможность проигрывать и исследовать свои чувства и проблемы (напряжение, неуверенность, агрессивность, страх и т.д.).

Поскольку психологические проблемы и расстройства рассматриваются в недирективной игровой терапии как результат воздействия вредной среды, целью психотерапии является создание ребенку условий для самоактуализации в рамках игровых психотерапевтических сессий. Психотерапия должна быть направлена на поддержание уникальности и самоценности ребенка, развитие «Я-концепции» и укрепление чувства «Я».

«Дети — люди. Они способны к глубоким эмоциональным переживаниям боли и радости» — в этих словах Г. Лэндрета заключается, наверное, главный посыл, выражающий отношение к детям с позиции недирективной игровой терапии и определяющий ее философию и принципы.

В недирективной игровой терапии, центрированной на ребенке, не устанавливаются специфические цели, но существуют психотерапевтические перспективы общего характера, которые проистекают из ее теоретических и философских позиций, Цели игровой терапии, центрированной на ребенке, в целом согласуются с внутренним стремлением ребенка к самоактуализации.

Достигаются цели терапии с помощью следующих приемов:

  1. структурирование среды, установление необходимых границ в процессе терапии;
  2. отзеркаливание, вербальное отражение чувств и поведения ребенка;
  3. поддержание взаимодействия с ребенком вербально или в процессе игры.

https://www.youtube.com/watch?v=ytpress

Основным условием самоактуализации ребенка является позиция психотерапевта, которая характеризуется эмпатическим пониманием, безоценочным принятием, поддержкой ребенка, аутентичностью психотерапевта. По словам Лэндрета, одна из наиболее существенных особенностей, которые для ребенка отличают психотерапевта от других взрослых, это способность быть рядом целиком, способность к соприсутствию.

В ходе сессии терапевт следует за ребенком, позволяет ему лидировать, не дает никаких прямых указаний, отражает чувства ребенка, но не интерпретирует его поведение и эмоции. Являясь проводником во внутренний мир ребенка, он действует «как рупор внутри ребенка», он проясняет и называет чувства, не выражая никаких собственных намерений. Отношения в ходе психотерапии разворачиваются в «здесь-и-сейчас», это реальные отношения ребенка и взрослого.

Важно, что в процессе игры ребенка терапевт выполняет как бы двойную функцию. С одной стороны, как отмечает О. А. Карабанова, он «идеальный родитель», который поддерживает и обеспечивает самопринятие ребенка. Это позволяет ребенку поддерживать высокую самооценку и веру в себя. С другой стороны, терапевт является партнером по игре, он позволяет ребенку лидировать, следует за ним, но при этом не регрессирует до ребенка, то есть создает условия для приобретения ребенком нового опыта сотрудничества, принятия на себя ответственности. Таким образом, терапевт должен поддерживать баланс между позицией принимающего взрослого, с одной стороны, и равного партнера, с другой.

Изменения, которые происходят с ребенком в ходе терапии, основаны на эмоциональных, а не на когнитивных процессах. С помощью безусловного принятия, поддержки и эмпатии терапевт создает условия для переживания и выражения ребенком эмоций таким образом, что они становятся принимаемой частью личности и, следовательно, не требуют отказа от себя. Снимается противоречие между внутренними стремлениями ребенка и его опытом, они становятся конгруэнтными.

В. Экслайн постулирует следующие восемь принципов работы недирективного игрового терапевта.

  1. Терапевт выстраивает теплые, дружеские отношения с ребенком.
  2. Терапевт принимает ребенка таким, какой он есть.
  3. Терапевт устанавливает в отношениях атмосферу разрешенности, чтобы ребенок чувствовал свободу в полном выражении любых чувств.
  4. Терапевт должен быть готов распознавать чувства, выражаемые ребенком, и отражать их так, чтобы тот мог достичь понимания в отношении своего поведения.
  5. Терапевт уважает право и способность ребенка, если это возможно, самому решать свои проблемы, ответственность за выбор принадлежит ребенку.
  6. Терапевт не пытается направлять действия ребенка, ребенок задает направление, а терапевт следует за ним.
  7. Терапевт не пытается «подстегнуть» терапию.
  8. Терапевт накладывает только те ограничения, которые необходимы, чтобы ребенок осознавал реальность происходящего и свою часть ответственности за взаимоотношения.

Опираясь на эти принципы, в пространстве игры, свободном от оценок и ограничений, терапевт выявляет конкретные чувства ребенка, старается их понять, называет и обосновывает их, используя простые, понятные ребенку слова (страх, гнев и др.).

Таким образом, механизм психотерапевтического воздействия в недирективной игровой психотерапии, центрированной на ребенке, заключается в том, что, проигрывая свои чувства, ребенок выносит их на поверхность, «видит» их, сталкивается с ними, и либо отказывается от них, либо учится их контролировать. Общие рамки терапии (сеттинг) и минимальные ограничения выполняют структурирующие и защитные функции (терапевтическое заякорение).

Исцеляющими элементами в недирективной игровой терапии, центрированной на ребенке, являются :

  • отношения, которые создаются между ребенком и терапевтом;
  • инсайт, который достигается с помощью отражения (отзеркаливания) терапевтом чувств и поведения ребенка;
  • освобождение стремления к актуализации, которое происходит в условиях терапевтической среды.

Поскольку центром терапевтического воздействия в недирективной игровой терапии являются чувства ребенка, их динамика служит важным показателем эффективности терапевтической работы.

В недирективной игровой терапии (и в клиент-центрированном подходе, и в терапии отношений) одним из важнейших является понятие ограничений. В игровой терапии они, может быть, даже более необходимы, чем в других подходах. Дело в том, что игра, по сравнению с другими видами деятельности (сочинением историй, слушанием сказок, беседой и др.

https://www.youtube.com/watch?v=https:tv.youtube.com

) в большей степени способствует высвобождению эмоций, которые могут достигать очень высокого накала. Агрессивные чувства и тревога могут захлестнуть ребенка, вылиться в деструктивные формы. Экстремальные, аффективные действия ребенка необходимо ограничивать, трансформируя их в символические формы выражения, а именно этой цели служат ограничения.

В отношении к ограничениям, к их необходимости и характеру, а также к реакции ребенка на нарушение ограничений, взгляды недирективных игровых терапевтов практически совпадают.

Ограничения в психотерапевтическом процессе позволяют достигать следующих целей:

  • они определяют границы терапевтических отношений;
  • гарантируют физическую и психологическую безопасность ребенка;
  • переводят выражение чувств в символическое русло, создают возможность катарсиса через символические каналы;
  • приближают терапевтические отношения к отношениям в реальной жизни, являются «мостиком» между ними;
  • вырабатывают у ребенка чувство ответственности.

Ограничения также позволяют терапевту принимать ребенка, помогают сохранить профессиональные и этические отношения. Ограничения должны быть минимальными и выполнимыми, они должны устанавливаться твердо, спокойно, как нечто непреложное.

Обстановка игровой комнаты, игрушки и неструктурированные материалы (песок, вода, краски, глина и пр.) в определенной степени влияют на содержание игры ребенка. Игрушки, игровые материалы и, конечно, эмоциональный климат игровой комнаты, который создается позицией терапевта, — это неизменные, стабильные составляющие терапевтического процесса.

Поведенческое направление в игровой терапии

Целью этого директивного подхода является применение игры для изменения поведения ребенка. Суть его состоит в осуществлении методов поведенческой терапии на материале игры. Игра в поведенческой игровой терапии выполняет роль посредника между ребенком и терапевтом. Для того чтобы принципы поведенческой игровой терапии стали более понятными, сделаем небольшое отступление и остановимся коротко на характеристике поведенческой психотерапии, ее теоретических основаниях и методах.

Поведенческая терапия направлена на изменение человеческого поведения и чувств в позитивном направлении с использованием современных теорий научения. В объекты поведенческой терапии, помимо поведения и чувств, начиная с 1960-х гг. включают когнитивные и мотивационные процессы. В основе ортодоксальной поведенческой психотерапии лежат три теории, базирующиеся на различных моделях поведения.

Основная идея классического обусловливания состоит в том, что в результате сочетания двух стимулов — нейтрального, не вызывающего реакции, и безусловного, который вызывает определенный эмоциональный ответ со стороны ребенка — нейтральный стимул начинает вызывать такую же реакцию, как безусловный стимул.

На основе идеи классического обусловливания Д. Вольпе был разработан метод систематической десенсибилизации (десенситизации). Систематическая десенсибилизация используется в терапии с детьми, испытывающими страхи и сильную тревогу. В основе данного метода лежат два принципа:

  1. принцип реципрокного торможения, который означает, что не могут существовать одновременно две конфликтующие реакции — человек не может в одно и то же время быть спокойным и испытывать тревогу, одна из реакций побеждает;
  2. принцип последовательного продвижения по иерархии состояний, которые вызывают тревогу, — от наиболее слабых стимулов, провоцирующих тревогу, к наиболее стрессогенным.

На фоне релаксации ребенку последовательно предъявляются пугающие стимулы (начиная с самых слабых). Шаг за шагом, постепенно ребенок приближается к пугающему событию или предмету. Пугающий стимул, как правило, ребенка просят представить мысленно. Если же ребенок маленький, у него недостаточно развито воображение и ему трудно оперировать образами, то пугающий стимул можно предъявлять в виде изображений, моделей или реальных физических объектов. Последовательное предъявление элементов иерархии продолжается до тех пор, пока даже самый сильный элемент иерархии перестанет вызывать тревогу.

Суть метода оперантного (инструментального) обусловливания заключается в создании связи между поведением и его результатом с помощью повторяющихся «подкреплений», то есть позитивных или негативных последствий, которые либо предлагаются, либо устраняются. Такой метод часто стихийно используется взрослыми при освоении ребенком каких-либо новых форм поведения или навыков.

Позитивное подкрепление — это вознаграждение поведения с целью увеличить его повторяемость. Негативное подкрепление также используется для того, чтобы повысить частоту такого поведения, но в этом случае ребенка не награждают позитивным стимулом, а ему дается возможность избежать нежелательного события.

На стратегии оперантного обусловливания основаны такие методы, как формирование поведения и накопление очков. Формирование поведения используется с целью выработки нового поведения. Для этого подкрепляется каждый небольшой шаг, приближающий ребенка к желаемому поведению. В методе накопления очков (жетонный метод) очки используются в качестве положительного стимула.

Метод накопления очков имеет ряд преимуществ перед использованием реальных подкреплений — он может быть применен сразу же вслед за желательным поведением, не приводит к насыщению, и его можно использовать для любых ситуаций. Метод накопления очков обязательно требует привлечения родителей. Во-первых, система вознаграждений и штрафов тщательно разрабатывается совместно ребенком, родителями и терапевтом.

Согласно теории социального научения (обучения на моделях), обучение возможно в результате наблюдения за моделью (реальной или символической) с последующей имитацией ее действий. Стратегии, основанные на социальном научении, предполагают, что дети научаются разным формам поведения наблюдая за другими людьми, и затем включают эти действия в собственный поведенческий репертуар. Обучение на моделях эффективно при выработке социальных навыков и при терапии с детьми с фобическими реакциями.

Для использования поведенческих методов необходимо получить подробное описание поведения, которое считается проблемным, должны быть сформулированы четкие цели терапии, то есть поведенческая терапия предполагает описание и количественную оценку и изначального поведения, и поведения на разных этапах психотерапии. Поведенческие стратегии могут применяться и в других терапевтических подходах, они расширяют методический репертуар терапевта.

Патология в поведенческом подходе не рассматривается ни как нарушение внутренних процессов, ни как нарушение среды. Она рассматривается как следствие нарушения моделей подкрепления. С точки зрения поведенческого подхода, проблемы и расстройства обусловлены взаимодействием между ребенком и тем, кто либо подкрепляет, либо не подкрепляет его поведение (поощряет или наказывает;

https://www.youtube.com/watch?v=ytcreators

Как мы отмечали выше, целью поведенческой игровой терапии, по определению О’Коннора, является применение игры для выявления и последующего изменения тех паттернов подкрепления и их последствий, которые формируют и поддерживают неэффективное поведение ребенка. Роль терапевта здесь заключается в том, что он наблюдает за тем, демонстрирует ли ребенок определенное поведение, а затем подкрепляет (вознаграждает) его, то есть в ходе игры терапевт может манипулировать подкреплением.

Игра обеспечивает условия для установления контакта и осуществления стратегий, направленных на изменение поведения ребенка, а именно поощрения или непоощрения какого-либо поведения, программ релаксации. Осознание ребенком конфликта или достижение самоактуализации не являются целями игровой поведенческой терапии (ее цель — изменение поведения ребенка). Сама игра также может служить подкреплением, а прекращение игры — торможением (устранением позитивного стимула, желательного события).

Игра сама по себе не наделяется целительными свойствами, а рассматривается лишь как способ вовлечения ребенка в поведение, которое затем подкрепляется. Существование позитивных отношений, отношений доверия между ребенком и терапевтом усиливает действие подкрепления, а сама игра служит средством создания таких отношений.

Диагностика в игровой поведенческой терапии направлена на специфическое проблемное поведение, в ней не исследуются личностные структуры ребенка и особенности его межличностного взаимодействия.

Завершать терапию нужно в тот момент, когда негативное поведение или исчезло, или значительно снизилось, когда ребенок стал чаще демонстрировать желательное поведение в реальной жизни.

Поведенческая игровая терапия может использоваться в работе с детьми различного уровня развития, применяться к широкому спектру видов неадаптивного поведения. Наиболее эффективна она в работе с детьми, у которых существуют проблемы контроля, с тревожными и депрессивными детьми, а также с детьми, которые подвергались жестокому обращению.

Возможно сочетание методов поведенческой терапии с различными игровыми подходами. К примеру, описано использование оперантного обусловливания в недирективной игровой групповой терапии с замкнутыми детьми, а также использование обучения на моделях в игровой терапии с детьми, страдающими нарушениями в приеме пищи и др.

Многие программы обучения родителей опираются на модель поведенческой игровой терапии. Удачным примером здесь является терапия родительско-детского взаимодействия (ТРДВ), основанная на сочетании поведенческого (бихевиорального) подхода в работе с родителями и игровой терапии в работе с детьми. Целью этого подхода является изменение поведения ребенка на основе модификации взаимодействия между ним и его родителями.

Этот подход представляет собой вариант поведенческого тренинга родителей, ориентированного на изменение паттернов взаимодействия родителей и детей, который предложила Ш. Айберг для детей в возрасте от двух до семи лет и их родителей. В основе этого метода лежат работы Р. Дрейкурса, который применил идеи индивидуальной психологии А. Адлера к родительско-детскому взаимодействию.

В дальнейшем терапия родительско-детского взаимодействия была валидизирована, и было создано пошаговое руководство по ее применению.

https://www.youtube.com/watch?v=ytabout

ТРДВ включает в себя тренинг развития отношений и дисциплинарный тренинг. В части развития отношений целью является развитие отношений любви, принятия и заботы между родителями и детьми с помощью игровой терапии. Родителей учат играть с ребенком, применяя определенные психотерапевтические навыки, их учат наблюдать за игрой ребенка, отражать его поведение в игре, поощрять, подкреплять. Родители должны использовать эти навыки ежедневно, играя с ребенком в определенное время в течение определенного периода.

Оцените статью
Все о народной медицине